.
Какво научи Украйна от войната и как това знание може да промени света
Анализ на генерал-майор Валерий Залужни
.
В този материал ще откриете превод на речта, изнесена на Форума за отбранителни технологии Украйна-Великобритания. Събитието е организирано от Royal United Services Institute на 25 април 2025 г. Речта е на Валерий Залужний – извънреден и пълномощен посланик на Украйна в Обединеното кралство и Северна Ирландия и главнокомандващ на Въоръжените сили на Украйна (2021-2024 г.).
.
.
За мен е голяма чест да бъда отново тук, в британския аналитичен център, който е специализиран в областта на международната сигурност и военните въпроси. Днес ще говорим за тях. Днес това е изключително важно.
Първо, мисля, че всички в тази зала са разбрали, че живеем във време на глобални промени. Причината за това не съм аз, който коментирах тези промени миналата година в Чатъм Хаус, а редица фактори, които изплуваха на повърхността през 21-ви век. По-конкретно: войната в Украйна, която беше не само най-кървавият акт на насилие в Европа, но и двигател на много сили, които доведоха до промяна в световния ред. Тази промяна вече е настъпила. И тя не зависи от това дали съвременните политици искат да я видят, или не.
На второ място, в един свят, който вече се е променил и продължава да се променя, извън волята на същите тези политици, се промени и глобалната система за сигурност. Тя се трансформира не само защото се променя геополитическото пространство, но и защото самата сила, на която се държеше тази система за сигурност, се промени заради войната в Украйна.
Независимо дали искате да вярвате в това или не, независимо дали имате договори за танкове и хеликоптери за следващите 10 години, или тепърва планирате да ги подпишете, същността на военната сила вече се е променила. Жалко е, че това се разбира добре в Украйна, Русия и Китай, а изобщо не се разбира в други места. Днес няма да казвам кои са те. Това вече няма значение.
И така, ще говорим за съвременните военни технологии. Очевидно е, че политиците ще решат кой ще има нужда от тях, освен Украйна. Аз само ще очертая какви са те и как работят.
Бих искал обаче да отбележа, че сега те са най-актуални за изграждането на отбранителните способности на Европа. На първо място, поради продължаващото преформатиране на евроатлантическото пространство за сигурност.
Нека да поговорим за технологиите.
Руско-украинската война промени изцяло характера на военните действия. Една сутрин през лятото на 2023 г., когато украинските войски използваха наличните доктрини и оръжия, за да преодоляват метър по метър вражеските отбранителни линии, в небето се появиха дронове – в мащаб, който трансформира цялата архитектура на бойните действия.
Разузнавателни, ударни дронове, дронове, които обслужват артилерийския огън, съчетани със система за ситуационна осведоменост, направиха бойното поле напълно прозрачно. Всичко това предостави неограничени възможности за високоточни удари на тактическо ниво.
Постепенно, както през Първата световна война, тази война стигна до застой. По-късно, през 2024 г., бързото развитие на научно-техническия прогрес доведе до ситуация, в която дроновете поразяваха цели не само пред фронтовата линия, но и в оперативна дълбочина. Това направи невъзможно присъствието на каквото и да е техника, огневи средства и резерви – дори и зад фронтовата линия.
Днес високоточните удари по логистичните маршрути се превърнаха в нещо обичайно. Нещо повече, такива удари вече са част от тактиката за изтласкване от позициите.
Така, поради абсолютната прозрачност, пред фронтовата линия е създадена 10-15-километрова зона на смъртта. Вече не е изненадващо, когато дронът издирва не групова цел или брониран обект, а дори отделен войник. Между другото, тази зона непрекъснато се разширява, както и вероятността да бъдеш убит в нея.
Защо това стана възможно? Отново ще се повторя, причините за това са:
Първо, бързото развитие на средствата за родиоелектронна война (РЕБ). Именно благодарение на развитието на РЕБ-а беше изравнена способността на сателитните технологии, радио- и GPRS-управляемите боеприпаси да нанасят прецизни удари на оперативно ниво. Ефективността на скъпите ракети и прецизно управляемите снаряди спадна до нула.
Второ, на бойното поле се появиха голям брой средства за визуално разузнаване и ударни дронове на тактическо и оперативно ниво.
В резултат на това тактиката и оперативното изкуство претърпяха значителни промени.
На оперативно ниво войната е в застой. Невъзможни станаха дълбоките маневри или ударите в оперативна дълбочина.. Това до голяма степен се дължи на факта, че продължава противопоставянето между безпилотните системи, от една страна, и системите за РЕБ и противовъздушна отбрана, от друга. Това означава, че класическите настъпателни операции и офанзивни действия не само са загубили своята ефективност, но са станали почти самоубийствени.
С течение на времето дори настъпателните действия на малки, високомобилни и технологично оборудвани тактически групи, плътно координирани със системите за ситуационна осведоменост, поддръжка, РЕБ и противовъздушна отбрана, са станали неефективни.
Затова уверено мога да кажа, че:
1. Благодарение на безпилотните системи и цифровите технологии, познатите традиционни оръжия, които от десетилетия определят характера на военните действия, са останали в историята. Тях вече ги няма.
2. Бронираната техника, която от 1915 година е била основната на настъпателните операции, е станала уязвима от евтините дронове, поради това днес използването й и в други видове бой днес е невъзможно.
3. Високоточните оръжия, които използваха GPRS позициониране, загубиха своята ефективност поради развитието на РЕБ-а.
4. Противовъздушната отбрана претърпява може би най-голямата трансформация. Появата на голям брой малки и евтини дронове направи икономически нецелесъобразно използването на изключително скъпи ракети за системите за противовъздушна отбрана.
5. Въздушното пространство над бойното поле стана недостъпно за пилотирани самолети и ги превърна в спомагателно средство за противовъздушна отбрана. Авиацията трябва да се модернизира и да може да извършва разузнаване и нанасяне на удари от съвсем други разстояния.
6. Морското пространство постепенно се зае от морски дронове. Сега мощните кораби се крият в защитените пристанища.
Това не са просто технологии. Всичко това изисква цялостно преосмисляне на формите и методите. Необходимо е да се преработи и създаде нова воена доктрина. Това от своя страна ще доведе до преразглеждане на принципите на организация на въоръжените сили и в крайна сметка – на отбранителното планиране.
Не знам колко време ще ви е необходимо за това, уважаеми присъстващи. Смятам, че за нашите врагове този процес ще отнеме не повече от три години, а като се вземе предвид мащабът – пет.
Очевидно е, че победата на бойното поле сега зависи изцяло от способността да се изпреварва врага в технологичното развитие. Много е важно промените да настъпят по веригата „наука (развитие) – производство – приложение“. Именно между ефективното взаимодействие помежду им ще зависи иновационния растеж. Производителите трябва да бъдат гъвкави и адаптивни, готови по всяко време да правят промени в своите хардуерни решения. Ако тези хардуерни решения се регулират от държавната бюрокрация или от корупционни интереси, веригата ще бъде прекъсната и врагът ще има предимство. Ето защо трябва да сме готови да модифицираме продуктите, за да отговарят на условията за използване на бойното поле. Безусловно, необходимо е да се обърне внимание на:
1. Развитието на технологиите за изкуствен интелект и машинно обучение. Очевидно е, че скоростта на внедряване на технологиите на изкуствения интелект на бойното поле, особено при управлението на сложни процеси в областта на разузнаването, планирането, контрола, огъня и автономните бойни системи (без човешки контрол), ще осигури качествено и количествено предимство.
2. Решения в областта на РЕБ. Те са може би най-важните. По същество е необходимо да се решат две изключително важни задачи: да се създаде цифрово поле на приложение и да се защити от вражеско влияние. А това, разбира се, означава търсене на нови технологии за връзка. Например когнитивното радио. Вече има такива разработки. Също така е важно да се намерят нови начини за навигация и допълнително насочване. Разработване на нови методи за предаване на данни, които излизат извън рамките на радиочестотния спектър.
3. Разработване на евтини, високоточни безпилотни системи с голям обсег на действие. Това е необходимо, за да се увеличи способността за систематично унищожаване на инфраструктурата на противника, изтощаване на системите му за противовъздушна отбрана и извършване на комбинирани атаки срещу важни обекти.
4. Разработване и производство на дронове (роботи) като компонент на основните бойни способности. Руско-украинската война даде на държавите важен урок: воденето на война, която включва размяна на човешки животи за тактически успех, вече не е достъпно. В съвременните бойни действия човекът е изключително скъп ресурс. Ресурс, който не може да бъде подновен. Технологиите са тези, които дават възможност да се поддържа бойната ефективност, като същевременно се намаляват радикално загубите.
Затова трябва да развиваме:
– ударни дронове, които са доказали своята изключителна ефективност, особено в условията на недостиг на артилерийски боеприпаси;
– разузнавателни дронове;
– зенитни дронове;
– наземни безпилотни системи;
– универсални бойни платформи;
– морски безпилотни системи;
5. Гражданските технологии или технологиите с двойна употреба са достигнали такова ниво на усъвършенстване, че днес те са в основата на бойните способности. Те включват:
– използването на комерсиални спътникови системи за разузнавателни цели;
– използването на триизмерното принтиране за бързо производство на резервни части и компоненти на военното оборудване в „домашни“ условия;
– използване на социалните мрежи за събиране на разузнавателна информация;
– създаване на импровизирани системи за РЕБ от налични в търговската мрежа компоненти за заглушаване на комуникации и контрол на противниковите дронове;
– използване на граждански месинджъри с криптиране от край до край за обмен на данни;
– използване на облачни решения.
Между другото, именно това вече дава възможност на малки играчи с ограничени ресурси – отделни държави, агенции и дори подразделения – да постигат впечатляващи резултати със сравнително евтини асиметрични решения.
В заключение, революцията във военните технологии, основани на безпилотни системи и изкуствен интелект, промени изцяло характера на войната и продължава да се развива. Следователно скоростта на иновациите пряко увеличава способността на държавата да спечели войната.
Вероятно в бъдещата високотехнологична война ще побеждава този, който се адаптира към технологичните условия на бойното поле по-бързо от противника. Страната, която първа систематично и ефикасно осъществи прехода към друго военно-технологично ниво, ще получи безусловно стратегическо предимство и ще наложи волята си на другата страна.
Докато врагът разполага с ресурси, сили и средства да нанася удари по нашата територия и да се опитва да предприема настъпателни действия, той ще го прави. Това е война на изтощение.
За това допринася и днешната геополитическа ситуация. Никой днес не може да спре врага да прави това.
Край на това може да сложи само пълното унищожаване на самата способност за водене на война, т.е. на военния и икономическия потенциал. Унищожаването на последния поставя под въпрос дори присъствието на окупационни войски на окупираната територия.
Във всеки случай архитектурата на стратегията за оцеляване и победа на този етап е възможна само чрез изграждането на нова военно-технологична система. Всичко това трябва да бъде направено в рамките на настоящия технологичен цикъл, който може да продължи не повече от 3-5 години.
На международната арена изходът от ситуацията, за която говорим днес, е не само да се адаптираме към новите предизвикателства, но и да формираме нова глобална реалност в областта на сигурността, в която Украйна ще е включена като равноправен и активен участник. Украйна вече не е само обект на подкрепа – ние се превърнахме в източник на опит, технологии и решения, които са от стратегическо значение за целия цивилизован свят.
Не става въпрос само за подкрепа на Украйна – това е въпрос на съвместна готовност за нова ера на война, където доминират технологиите, информацията и автоматизацията на решенията. Украинският опит стана уникален – ние бяхме първите, на които се наложи да преустроят армията, промишлеността и стратегията си в отговор на предизвикателства, които другите едва сега започват да осъзнават.
Тези предизвикателства не са само за Украйна. Те са предизвикателства за всички. Глобалната сигурност вече не се основава на стари гаранции – тя се гради на динамика, технологии и готовност за промяна. Ние сме направили своя избор и всеки ден плащаме висока цена за него, но в замяна на това имаме шанса да оцелеем. И ние ви каним да направите този избор заедно с нас. Не само да устоим, а и да победим. И не само днес, а във всичко, което ни предстои.
.
И малко инфо от историческите архиви: Письмо бывшего президента США Ричарда Никсона действующему президенту США Биллу Клинтону о поездке в Россию, Украину, Германию, Великобританию 21 марта 1994 г.
Четыре недели спустя, 18 апреля, Никсон перенес инсульт и четыре дня спустя, 22 апреля 1994 г., скончался.
ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЧНОГО ОЗНАКОМЛЕНИЯ
РИЧАРД НИКСОН
21 марта 1994 г.
577 CHESTNUT
RIDGE ROAD
WOODCLIFF LAKE,
NEW JERSEY
Уважаемый господин Клинтон,
Я направляю этот отчет непосредственно Вам, а не через каналы Государственного департамента, потому что за годы работы в Белом доме я убедился, что лучшие решения, которые я принимал, например, решение о поездке в Китай в 1972 году, принимались вопреки возражениям или без одобрения большинства сотрудников внешнеполитического ведомства. Если Вы еще не убедились в этом, то скоро поймете, что сотрудники внешнеполитического ведомства редко бывают невежественными, но почти всегда высокомерны. Когда они видят отчет от постороннего человека, они неизменно реагируют, говоря: «Мы это знали. В этом нет ничего нового». Или, занимают другую крайность: «Это интересно, но мы хотим это изучить»… и они занимаются этим до тех пор, пока об этом не забудут. Я настоятельно советую Вам всегда помнить, что сотрудники внешнеполитического ведомства достигают кадровых вершин, если удачно избегают проблем. Поэтому они больше заинтересованы в том, чтобы прикрыть свою собственную задницу, чем в том, чтобы защитить Вашу. В этом духе я представляю следующие выводы после моей поездки в Россию, Украину, Германию и Лондон.
Во-первых, хорошие новости. Все, с кем я разговаривал в четырех странах, которые я посетил, говорили о Вас с большим уважением, а в случае с Колем — с искренней симпатией. Никто не упоминал Уайтуотерский скандал. Некоторые американские СМИ пытались заставить меня сделать заявление по этому поводу, но я всех отшил, заявив, что никогда не комментирую внутренние дела, когда нахожусь за границей. Я добавил, что самое важное — это не позволить этому вопросу или любому другому внутреннему вопросу отвлечь внимание от нашего главного внешнеполитического приоритета — выживания политической и экономической свободы в России. Я подчеркнул, что по этому вопросу должна сохраняться сильная двухпартийная поддержка лидерства президента.
Как один из первых сторонников Ельцина в этой стране и как человек, который продолжает восхищаться им за его лидерство в прошлом, я с сожалением пришел к выводу, что его положение быстро ухудшилось после выборов в декабре, и что дни его бесспорного лидерства в России сочтены. Коль — единственный, с кем я встречался, кто не согласен с этим мнением. Это больше говорит о преданности Коля старому другу, чем о его обычно блестящем политическом чутье.
После декабрьских выборов Ельцин изменился. Его запои стали дольше, а периоды депрессии — чаще. Что наиболее тревожно, он больше не может выполнять свои обязательства перед вами и другими западными лидерами в условиях растущих антиамериканских настроений в Думе и в стране. Я ожидал этого от лидеров оппозиции, таких как Жириновский, Руцкой и Зюганов, но я обнаружил такое же отношение среди умеренных и либеральных сторонников экономических и политических реформ Ельцина. Он по-прежнему является избранным главой нашего важнейшего стратегического партнера. Но те, кто полагается на его обещания, скоро обнаружат, что у него больше нет политической силы, чтобы их выполнить.
Даже Пикеринг, один из наших высокопоставленных послов, недооценивает опасность. Он, например, сказал мне, что Джон Мейджор обнаружил, что Ельцин находится в хорошей форме во время своего визита в Москву. Перефразируя Джорджа Буша, это не серьезная проблема, это полная чушь. Мейджор был глубоко обеспокоен поведением Ельцина во время их встреч. Все британские лидеры, с которыми я разговаривал в Лондоне, от министра финансов и ниже, считают, что Ельцин исчерпал себя, и резко не согласились со мной, когда я дал свою более оптимистичную оценку, настаивая на том, что я смотрю на вещи сквозь розовые очки.
Год назад Кравчук сказал мне, что Ельцин лучше для украинско-российских отношений, чем любой из его потенциальных оппонентов. Теперь это уже не так. Я прямо спросил его, сможет ли Ельцин удержаться у власти. Он категорически и быстро ответил: «Нет». Он предсказал, что вскоре Ельцин лишится власти. Я спросил: «Как — путем переворота или выборов?» Он ответил: «Ни тем, ни другим. Российские влиятельные круги окружат его и возведут на высокоцеремониальный пост, как это сделали тунисцы с Бургибой». Я спросил его, когда он пришел к этому выводу. Он ответил: «Сразу после декабрьских выборов». Он сказал, что раньше разговаривал с Ельциным по телефону пару раз в неделю. После выборов он вообще не может до него дозвониться. Все это означает не то, что вам следует прекратить позитивные «отношения Бориса и Билла», о которых широко сообщалось в СМИ, а то, что вы должны понимать, что позиции Ельцина становятся все слабее, и необходимо налаживать контакты с другими людьми, которые сейчас обладают некоторой властью и могут получить всю власть раньше, чем нам хотелось бы.
Буш совершил ошибку, слишком долго поддерживая Горбачева из-за своих тесных личных отношений. Вы должны избежать той же ошибки в ваших очень хороших личных отношениях с Ельциным.
Понятно, что у вас могут быть сомнения по поводу любой критики вашей администрации в Wall Street Journal. Однако статья о внешней помощи, на которую вы ссылались в нашем телефонном разговоре, к сожалению, попадает в точку. Вся программа внешней помощи России — это полный бардак. Это касается и упрямства и глупости МВФ, который продолжает относиться к России как к Верхней Вольте (которой, кстати, уже не существует). Американские и российские бизнесмены бесстыдно разворовывают программы помощи. За последние два года россияне перевели более 25 миллиардов долларов в Швейцарию и другие безопасные убежища. Эти деньги не вернутся, пока не улучшится инвестиционный климат в России. Быстрый ответ таких людей, как Джеффри Сакс, о том, что необходимо увеличить государственную помощь, не имеет отношения к делу. С политической точки зрения, чрезмерная реакция на дело Эймса указывает на то, что Конгресс ищет любой предлог, чтобы проголосовать против помощи России. Это будет вдвойне верно в год выборов. Необходимы более целенаправленные и эффективные программы, которые у нас уже есть, и совершенно новый подход к иностранным инвестициям.
Как вы знаете, Китай демонстрирует самый высокий темп экономического роста среди всех крупных стран мира. Этого удалось достичь практически без какой-либо иностранной государственной помощи. Мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией: коммунистическая капиталистическая экономика в Китае привлекательнее для иностранных инвестиций, чем демократическая капиталистическая экономика в России.
Это подводит меня к очень болезненной рекомендации. Как я уверен, вы знаете, я разделяю ваше уважение и симпатию к Строубу Тэлботту. Это началось еще с тех времен, когда я полностью поддерживал его тогдашнюю, вызывавшую споры, точку зрения на израильско-арабские отношения. Он выдающийся политический деятель. Однако его сильная сторона — не экономика. Сейчас нам нужна новая программа, подобная той, что была во времена плана Маршалла, где помощь распределялась бы высококлассным бизнесменом, подчиняющимся непосредственно президенту. Строуб должен быть достаточно мудрым, чтобы принять эту идею и не настаивать на том, чтобы все проходило через него и его сотрудников.
Мой опыт показывает, что сотрудники внешнеполитических ведомств очень хорошо разбираются в политических вопросах, но экономика — не их сильная сторона. Как и большинство политиков, они очень мало знают об экономике, и многое из того, что они знают, ошибочно. Я бы предложил такого влиятельного человека, как Дуэйн Андреас, но его кандидатура будет отклонена из-за конфликта интересов. Другой вариант — Хэнк Гринберг, чрезвычайно успешный международный бизнесмен и финансист, который, кстати, не только хорошо разбирается в России, но и превосходно знает Китай. Вы должны избежать ситуации, когда какие-либо комитеты Конгресса начнут проводить слушания по программе иностранной помощи администрации. Они вытащат на свет множество ужасных историй, что приведет к сокращению и без того недостаточных сумм, выделяемых на помощь. Вам следует опередить их, назначив нового администратора с поручением навести порядок и сосредоточиться не столько на помощи от правительства к правительству, сколько на том, как Россия может — в экстренном порядке — создать условия и стимулы для частных инвестиций из-за рубежа, подобные тем, что привели к китайскому экономическому чуду.
Как я уверен, вы согласитесь после встречи с Кравчуком, что ситуация в Украине крайне взрывоопасна. Если она выйдет из-под контроля, то Босния покажется детским утренником.
Наше внимание, что вполне объяснимо, было сосредоточено на проблеме ядерного оружия. Нам следует больше концентрироваться на том, что может привести к применению оружия, а не просто на контроле над его количеством. Некоторое увеличение государственной помощи, которое вы уже одобрили, будет полезным. Но, как и в случае с Россией, главная задача здесь — убедить украинский парламент, который даже хуже российской Думы, создать стимулы для частных инвестиций. Украина — чрезвычайно богатая страна, и она могла бы совершить экономический прорыв. Проблема иллюстрируется тем фактом, что, несмотря на все трудности России, от 35 до 40 процентов российской экономики было приватизировано. В Украине же приватизировано всего от 2 до 5 процентов.
Политическая ситуация непредсказуема. Рейтинг одобрения Кравчука намного ниже, чем у Ельцина, но его никогда не следует недооценивать, потому что он, вероятно, самый умелый политик во всем бывшем Советском Союзе. Он необычайно честен для политика! Я имею в виду не финансовую честность, а политическую. Когда я спросил его в 1991 году, когда он еще был лояльным коммунистом, поддерживающим Горбачева, может ли он быть избран президентом, он категорически ответил: «Нет». Он говорит то же самое и сейчас. Но в Украине до сих пор нет никого, кто мог бы сравниться с ним по уровню.
Ввиду важности Украины я с неохотой призываю вас немедленно укрепить наше дипломатическое представительство в Киеве. Я попросил одного ведущего американского бизнесмена, который решительно поддерживает Украину и настроен проамерикански, оценить наше посольство.
Он сказал: «Отвратительно». Если убрать нецензурные выражения, я бы сказал, что, судя по разговорам с другими бизнесменами, наше представительство находится в плачевном состоянии. Посольство недоукомплектовано и плохо управляется. Одна из трудностей заключается в том, что наши дипломаты любят работать на комфортных должностях в Лондоне, Париже или Риме, где у нас переукомплектованные посольства. Нам нужно отправлять больше дипломатов в такие «горячие точки», как Украина, где даже самые умные и лучшие могут потерпеть неудачу, но где мы должны приложить все усилия.
Вас будут призывать распределить имеющиеся средства помощи по всему бывшему Советскому Союзу. Это было бы ошибкой. У вас очень ограниченные средства. Все другие страны ближнего зарубежья важны.
Но Украина — это совсем другое дело — она незаменима.
В России до сих пор нет никого, кто мог бы сравниться с Ельциным по потенциалу лидера. Однако несколько человек обладают способностями стать выдающимися президентами или премьер-министрами. Премьер-министр Черномырдин; Явлинский, являющийся после Ельцина самым популярным политиком в России; Шахрай, министр по делам национальностей; и Шохин, министр экономики — все, кроме Черномырдина, находятся в возрасте от тридцати до сорока лет, и их следует поддерживать, а также оценивать и осторожно поощрять других подобных им людей.
Ваша интуиция, одобрившая мое решение встретиться со всеми лидерами оппозиции, включая Жириновского и Руцкого, оказалась верной. Жириновский — влиятельная политическая фигура. Я могу лучше всего охарактеризовать его политическую проницательность, отметив, что если для Гитлера антисемитизм был верой, то для него это тактика. Это может сделать его еще более опасным. Однако, когда я спросил Кравчука, считает ли он, что Жириновский может быть избран президентом, тот категорически ответил «нет». С другой стороны, он сказал, что «феномен Жириновского» может породить реального кандидата в президенты — того, кто не будет обременен репутацией Жириновского как полного оппортуниста, а иногда даже клоуна. Русские — серьезные люди. Одна из причин, по которой Хрущева отстранили от власти в 1964 году, заключается в том, что гордые русские стали стыдиться его грубых выходок в ООН и на других международных форумах.
Это подводит меня к тактике, которую я бы рекомендовал использовать в отношении Жириновского. Разоблачать его, а не подавлять. Пусть люди увидят, какой он мошенник. И прежде всего надо разделять его сторонников, а не объединять их. Освобождение Руцкого из тюрьмы на самом деле помогает Ельцину и всем другим ответственным лидерам. Он резко сократит поддержку Жириновского. Это особенно верно в отношении военных, которые, как утверждает Жириновский, проголосовали за него на 90%. Руцкой получит более 50% их голосов, а также многих других сторонников Жириновского, которые хотят восстановить бывшую Советскую империю. Третья реакционная сила — это коммунистическо-аграрная коалиция. Зюганов — жесткий, способный коммунистический лидер. Он сказал мне, что не хочет возвращаться к коммунизму — что «нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Конечно, это сказано лишь для публики.
Коммунизм полностью дискредитирован. Если бы мне пришлось на что-то поставить сейчас, я бы поставил на то, что Бог жив в России, а коммунизм мертв.
Таким образом, наша общая политика должна заключаться в том, чтобы держать плохих парней — Жириновского, Руцкого и коммунистов — разобщенными, и попытаться объединить хороших парней — Черномырдина, Явлинского, Шахрая, Травкина — в единый фронт ответственных реформ, если это возможно.
Я не был знаком с Колем, и он произвел на меня огромное впечатление. Я понимаю, почему вы считаете его лучшим лидером в Европе. Из наших СМИ у меня сложилось впечатление, что он провинциальный невежда. Я же обнаружил, что он излучает политическую силу и харизму. Очень немногие дают ему шанс на победу. Однако я считаю, что если он сможет сохранить единство своей партии и если оппозиция начнет ссориться между собой, как это обычно бывает, у него есть шанс. Безусловно, в наших интересах, чтобы он остался у власти.
В целом, политическая и экономическая свобода могут сохраниться в России, даже с нашей помощью. Без нашей помощи она, безусловно, потерпит крах. Желаю вам всего наилучшего в вашей дальнейшей работе по обеспечению необходимого нам лидерства в самом важном внешнеполитическом вопросе, с которым столкнется наша страна до конца этого столетия.
Искренне ваш,
Р.Никсон
Достопочтенному Уильяму Дж. Клинтону
Белый дом
Вашингтон, округ Колумбия 20500