Home » In Russian, политика

Зачем Путину нужна Надежда Савченко?

2015.03.21 Един коментар

Философско-политологическо-психиатрический вопрос – а зачем Путину все это нужно?

.

Марк Фейгин

Марк Фейгин

Отвечает Марк Фейгин – адвокат Надежде Савченко.

— Действительно, этот вопрос скорее из области психологии и психиатрии. Политологию мы прошли. Право прошли. Остается вопрос личностных особенностей Путина. Вариантов ответа много.

Видимо, мы имеем дело с индивидуумом, у которого наблюдаются серьезные девиации поведения, причем параноидального свойства… Столпы психологии управления отмечали, что гениальными управленцами становятся бывшие гениальные подчиненные. К Путину это относится в полной мере. Он талантлив (не гениален) только одним — страстью к управлению. В самом масштабном смысле этого слова. Всю жизнь он был заурядным чиновником, даже в КГБ, не говоря уже о мэрии Санкт-Петербурга (на большинстве фото питерской поры Путин почти всегда стоит за спинами других людей. — Авт.). Но его талант (не гений) проявился в том, что вот уже почти 15 лет ему удается удерживать власть, совершенно невероятным способом манипулируя общественным сознанием. Однако, видимо, он пришел к какой-то критической стадии этой системы управления.

Авторитарные системы, реализуемые через персоналистические формы, ведь не вечны. У них есть критическая точка. Стабильность как инструмент управления (пресловутый «негласный договор с народом»: вы не мешаете нам (мне) воровать — мы не лезем в вашу личную жизнь. — Авт.) уже в России не действует. Понадобился новый инструмент — «будоражение». Мы говорили, что если Россия выйдет из стабильности и все придет в некое движение, то Путин проиграет. И он сам стал «будоражить» Россию. На первых этапах этот процесс оказался успешным. По-видимому, Путин посчитал, что это «будоражение» поможет ему продлить (обеспечить) власть на последующие восемь — десять лет. У него ведь цель только одна — сохранение личной власти. Все! А все эти имперские сказки не более чем простое сотрясание воздуха. Но и «будоражение» имеет свойство заканчиваться. Так уже было в России 100 лет назад.

В 1914 году с ура-патриотизма началась Первая мировая война, в которую Россия втянулась под надуманными предлогами мнимых политических обязательств и… перестала существовать как империя. История ходит по какому-то диалектическому кругу. Не будучи сопоставимым по масштабу с императорами XIX века, Путин пытается примерить на себя тогу по меньшей мере Сталина. Не царя, так Сталина. И ему нужен мощный проект, соразмерный тому статусу, который он для себя сам определил. Нет никакого более мощного проекта, чем война. Путин уверен, что мир ляжет возле его ног и приведет его к Ялте-2. Он хочет переделить мир. Роль лидера лишь части постсоветского пространства его больше не устраивает: он хочет управлять весомой частью всего мира. Ресурсов у него для этого нет, но зато желания с избытком. Вот от этого его и лихорадит.

История с Надеждой Савченко — в этом ряду: «Весь цивилизованный мир против меня. А я буду делать с членом ПАСЕ, народным депутатом соседней страны, Героем Украины все, что хочу. И никто для меня не указ. Хочу — отпущу, не захочу — не отпущу. Захочу — нанесу ядерный удар, захочу — не нанесу…»

 

Вопрос задал Валерий Отставных «ФАКТОВ» (Москва)

——————————————————————————————————————

*Еще о Надежде (тут)
.

One Comment »

  • НГазета said:

    Журналист российского издания Новая газета пообщался с задержанными в Украине российскими спецназовцами Александром Александровым и Евгением Ерофеевым.

    Публикуем полный текст интервью с российскими спецназовцами.

    Александр Александров
    — Скажи мне, почему так? Я же только приказ, я не террорист… Был приказ! Я же присягу давал Родине! Я же поехал… Скажи, тебе сколько вот лет? — спрашивает меня Александров.

    — Двадцать восемь.

    — Ну, ровесники, значит. Не знаю, служил ты, не служил. Но ты с России тоже, земляки же мы как бы. Скажи, как такое могло вообще?.. Почему они отказываются от нас?

    — Я не знаю, Саша.

    — Задание же было! А сюжет этот, ты говорил, на телевидении, там что вообще? Жена там есть или только фотография ее?

    — По-моему, она там про вас рассказывает.

    — Ну, может это просто только фотография ее?! — Александров закрывает лицо полотенцем. — Почему она такое рассказывает?!

    — Саша, может быть, это не совсем она.

    — А кто?!

    — Я уверен, что она вас по-прежнему любит, но наверное, говорила это не по своей воле.

    — Ну почему?! Я же присягал!… Мы с ней вместе, в одной части…

    — Могли бы вы представиться, рассказать немного о себе. Вас зовут Александров Александр?

    — Да, Александр Анатольевич. Родился 7 января 1987 года в Южно-Сахалинске. В настоящее время прописан в Кировской области. Там проживают мои родители. Я гражданин Российской Федерации. Действительный военнослужащий (вооруженных сил РФ — П.К.). Во всяком случае был.

    — Были?

    — Ну, насколько мне известно, сам я не увольнялся, рапортов никаких не писал.

    — То есть вы [считаете себя] как действительный служащий российской армии?

    — Да.

    — Как вы сами полагаете, каков на данный момент ваш статус здесь? Вы военнопленный или в каком-то другом статусе?

    — Хотелось бы, чтобы являлся военнопленным. Этот статус мне, скажем так, нравится больше чем статус наемника или бандита.

    — Вы, наверное, уже знаете, что украинская сторона обвиняет вас в терроризме, вас уже оповестили об этом?

    — Да…

    — Что скажете на тот счет?

    — Не знаю, что сказать на этот вопрос.

    — Вы можете не отвечать.

    — Можно лучше не буду?

    — Вы говорили, что был приказ [направить вас сюда]. Чей это был приказ?

    — Был приказ, и как военный я его исполнял. Командировка такая.

    — Расскажите, пожалуйста, как вы попали в населенный пункт Счастье?

    — 16 мая с командиром группы пошли на разведку местности. Пошли по позициям вооруженных сил Украины. Посмотрели. Позиции были пустые, никого не было. Ни людей, ни голосов не было. Подошли поближе, опять тишина. А когда подошли еще ближе, товарищи остались сзади меня, я услышал выстрелы… Метров 15 я бежал. ранили меня, как мог, отползал. Был задержан солдатами ВСУ.

    — Вы уже встречались с представителями российского посольства?

    — Нет.

    — Хотите что-то передать им?

    — Может быть, ну чтобы навестили меня.

    — Какое-то сообщение?

    — А смысл? Думаю, они знают, что здесь граждане Российской Федерации находятся.

    — Слышали ли вы сообщения Минобороны России о том, что с декабря 2014 года не являетесь больше военнослужащими РФ?

    — Первый раз слышу от вас.

    — Вчера некоторые СМИ российские опубликовали разговор с вашей женой, она заявляет, что вы уволились из рядов армии РФ в декабре и уехали в Самару, и она не знала, где вы находитесь.

    — Я такого не знал. Честно говоря, вы меня шокировали немножко сейчас…

    — Вы разговаривали с ней вообще?

    — Связаться не получилось. Звонки не проходят…

    — Как с вами обращаются?

    — Нормально обращаются.

    — Вас обвиняют в терроризме.

    — Террористических актов никаких я не выполнял, я выполнял свою задачу по службе чисто разведывательной. Никаких диверсий не исполнял.

    — Как бы вы прокомментировали заявления властей нашей страны и ее руководителей, что на территории Донбасса нет российской армии?

    — Как видите, она есть. Просто невыгодно признаваться в этом.

    — Саша, СБУшники говорят, что, не желая быть задержанным, вы пытались подорвать себя гранатой.

    — Нет, у меня даже мыслей таких не было (подорвать себя пытался капитан Ерофеев — П.К.).

    — Вы не опасаетесь, находясь здесь, за свою жизнь?

    — Как ни странно, нет. Все говорят: страшно, не страшно, а если будут пытать? Но я спокоен.

    — Скажите, оказывалось на вас давление сотрудниками СБУ в ходе бесед?

    — Нет. Нормально обращаются, адекватно. Как с военнопленным.

    — Хотели бы вы что-то сообщить общественности?

    — Хотелось бы домой вернуться. И чтобы больше никого не посылали сюда [на войну].

    — Скажите, служба на подконтрольных «ДНР» и «ЛНР» территориях оплачивается каким-то особым образом?

    — Не знаю. Как бы то же самое, что и на территории России. Только обещали. Но дальше обещаний — ничего.

    — А что обещали?

    — Двойную зарплату. Но как бы ее нет, не было.

    — СБУ распространила сегодня информацию, что у вас был кредит на автомобиль.

    — Этот вопрос не касается моей службы.

    — Они говорят, что будто бы поэтому вы поехали воевать. Вы можете не отвечать, я хотел лишь уточнить, является ли эта информация правдивой или нет.

    — Это не является [правдой].

    — Что вы знаете о Минских соглашениях?

    — Ну, в основном оно было про отвод тяжелого вооружения, установление перемирия. Что еще…

    — Что вы думаете про перемирие? Соблюдалось ли оно там, где вы находились?

    — В большей части, конечно, соблюдалось.

    — Могли бы вы сказать, как Россия помогает Донбассу?

    — Ну, гуманитарная помощь, гумконвои отправляются, сами, наверное, в новостях видели не раз.

    — Как бы вы назвали свои командировки на территорию двух этих областей?

    — Даже не знаю. Служебные командировки. Нам сказали, я приехал. Выполнял приказ.

    — Хотели бы что-то передать родственникам?

    — Жене. Что я очень сильно люблю ее. И надеюсь, что все-таки вернусь. Извините […]

    Евгений Ерофеев
    — Расскажите, пожалуйста, немного о себе. Вы Евгений Ерофеев?

    — Да, и вы уже не первый, кто интересуется моей судьбой. Уже я тут немного известен в медиапространстве. Так уж получилось. Уже и говорил, и передавал, что домой лишь хочется. Мне здесь предъявляет статью «терроризм». Но пока лечат в госпитале.

    — Я уже спрашивал Александра о его статусе здесь. Как бы вы определили свой статус в данный момент?

    — Ну, вот новости доходят из интернета, что от нас якобы отказываются, что мы уволены аж с нового года.

    — Уволены кем?

    — Уволились сами из армии. И сюда приехали сами.

    — Но вы не увольнялись?

    — Я еще не увольнялся. Просто такая ситуация, информационный вакуум, к нам никто не приходит из нашего как бы посольства, никто с нами не встречается, не разговаривает. Ни разу не видел никакого представителя нашей страны, хотя являюсь гражданином России. Не знаю, что сейчас вообще происходит и во что все выльется. Но надеюсь, что все будет хорошо. Вернусь к родителям, к жене.

    — Могли бы вы рассказать, как вы оказались у населенного пункта Счастье?

    — Ну, я там выполнял боевую задачу по наблюдению за сторонами, которые вели конфликт. Так получилось, что, возможно, сбился с маршрута немножко. В ходе перестрелки [с солдатами ВСУ] получил ранение на поле боя. Войска ВСУ оказали нам помощь.

    — Вы говорите, что вы наблюдали?

    — Ну да, не было приказа вообще, не выполнял я специальную миссию какую-то по уничтожению, по захвату, там. Никого не убивал, не было даже приказа стрелять. Был только приказ стрелять в ответ — в целях самозащиты.

    — СБУ говорит, что была перестрелка между вами и солдатами ВСУ.

    — Да, была, причем внезапно.

    — Скажите, украинские военные были оповещены, что вы являетесь наблюдателями и наблюдаете за сторонами конфликта?

    — Нет, мы делали это скрытно. Ну как объяснить? Не в рамках миссии наблюдательной.

    — Могли бы вы рассказать подробно про эту вашу миссию?

    — Ну, вели разведку там, вели наблюдение. Ну как, отмечали, кто открывает огонь, какая сторона — все.

    — Самим приходилось стрелять?

    — Только в тот момент, когда было боестолкновение, когда убегал уже.

    — Вас в «ЛНР» называют сотрудником «народной милиции».

    — Возможно.

    — То есть вы являетесь одновременно наблюдателем российской армии и сотрудником «народной милиции»?

    — Да нет. Пребывал я в статусе военнослужащего [России], выполнял приказ, никого не убивал. Так уж получилось, что стали так события развиваться.

    — Вы, наверное, знаете про Минские договоренности?

    — Да.

    — Как ваша деятельность коррелируется с этими соглашениями?

    — Не знаю, как сказать точно. Я не вел никаких боевых действий (…). Докладывал [только] о нарушениях Минских договоренностей с обеих сторон. Ну, это было не в рамках корпуса наблюдателей какого-либо… Просто печалит такая ситуация, что нас забыли, бросили, хотят нас слить, списать.

    — Как бы вы прокомментировали такую ситуацию?

    — Ситуация некорректная.

    — Что насчет заявления Минобороны России, что вы не числитесь в рядах армии с нового года?

    — Честно говоря, мне только на словах передали, что было такое заявление… На самом деле пленных с обеих сторон много. И возможность обменять пленных на пленных есть всегда. У «ЛНР» есть пленные, у Украины есть пленные. Я бы очень хотел быть обменянным.

    — Вы определяете себя как пленного в этой ситуации?

    — Ну…

    — Военнопленного «ЛНР» или России?

    — Ну, состояния войны нет, конечно. Но как бы если я и являлся и, скорее всего, являюсь военнослужащим [Российской Федерации], не знаю как это назвать уже — и попал в плен, то, наверное, есть какая-то возможность моего обмена.

    — Украинская сторона заявила о возможности обмена на летчицу Савченко. Знаете об этом?

    — Не слышал такого. Вообще обмен хотели сразу сделать, еще после задержания. Но как я понял, видимо, они не успевали оказать мне помощь. И повезли в больницу.

    — Скажите, пожалуйста, правда ли вы являетесь контрактником ГРУ РФ?

    — Ну, это на самом деле ярлык, шаблон — офицер-разведчик ГРУ.

    — Как можно корректно назвать тогда вашу службу?

    — Ну, офицер разведывательной части, не более. Таких частей как бы в стране много. В том числе и на Украине.

    — Чтобы вы хотели передать своим родственникам?

    — Терпения, конечно. Вы можете представить, как они реагируют, узнав, что их сын оказался в такой ситуации. Главное чтобы не было никакого влияния на их здоровье. И надеюсь, им окажут какую-то помощь.

    — Вы имеете в виду по вашей ведомственной линии?

    — Да хоть по ведомственной, какой угодно. Они в помощи нуждаются.

    — По вашему мнению, есть ли российские войска на территории Донбасса?

    — В том-то и дело, что нет. Поймали нас двоих, наблюдателей, и хотят выдать за армию вторжения России на Украину. А войска — это много техники, много пехоты, артиллерии, какая-то авиация, что еще. Таких частей нет на территории «ЛНР» и «ДНР». Там своих хватает. Просто с нами хотят игру политическую какую-то сделать. В лице нас показать агрессию и всю армию России.

    — Но ваше присутствие, что это?

    — Вы представляете, что такое армия? Это не одна тысяча человек. Это сотни единиц техники, штабы. Это все должно работать как единый механизм. А этого всего нет. Нас поймали двух человек и хотят выдать за всю армию.

    — Наверное, вы слышали про бурятских танкистов. Что скажете на этот счет?

    — Про бурятских танкистов? (улыбается — П.К.) Ну, я слышал, что Россия перекидывает последние свои резервы с Сахалина.

    — Они тоже наблюдали, получается? Из танков?

    — Не слышал, не представляю. На Украине много национальностей как бы, все возможно. Но бурятов не видел.

    — Вас, командира разведгруппы, задержали — как это можно назвать?

    — Это провал. Провал моей разведывательной миссии. Правильно?

    — Я не знаю, я вас спрашиваю.

    — Это провал.

    — Когда вы вернетесь в Россию, какую реакцию ожидаете от своего руководства?

    — Не знаю. Не хочу пока даже предполагать. Хотелось бы сначала долечиться. Потом уйду на пенсию по состоянию здоровья. Это один из лучших вариантов сегодня.

    — Что вы бы могли сказать об этой войне?

    — Ну, я имел возможность наблюдать конфликт с обеих сторон (Кто-то заходит в палату, Ерофеев просит его подождать — П.К.). Тут обе стороны сделали много нехорошего. Что добровольческие формирования, что ополченцы — все творили беспредел.

    — Это война между кем и кем?

    — Это гражданская война.

    — Россия участвует в ней?

    — Ее втягивают, в эту войну… Но я вижу, что сейчас технику жженую убирают, идут ремонты [в «ЛНР» и «ДНР»], открываются магазины, появляется работа у людей, где-то, если дырки были от обстрелов в асфальте, их латают, дома восстанавливают, вроде школы работают. Да, есть проблемы с питанием, но завоз идет.

    — Россия помогает?

    — Гуманитарно.

    — Помогает ли техникой?

    — Бабушкам и дедушкам не нужна военная техника там.

    — А армиям «ЛНР»и «ДНР»?

    — Надеюсь, что скоро все закончится. Очень много людей, кто устал от этого всего. Думаю, пора заканчивать воевать. Лучше плохой мир, чем хорошая война. Все.

    — Кто-то вас уже посещал здесь, в госпитале?

    — Такая ситуация, что все приходили. ООН приходила, Красный крест пришел, ОБСЕ. Все спрашивали, как я, жив ли, здоров? Получаю ли лечение. Все приходили, кроме посольства [России]. Понимаю, что от меня отказались как от военнослужащего, хер с ним. Но я пока гражданин страны своей. И хотел бы увидеть здесь какого-то представителя.

    — Посольства России?

    — Посольства России, да кого угодно. Консульства, посольства! Все были, кроме них. Хрен с ним, что отказались как от военного, но я же пока еще гражданин. Пока еще… (После долгой паузы — П.К.) Павел! Вы можете к ним зайти и попросить навестить меня?

Leave your response! Вашето мнение е важно, напишете го!

Add your comment below, or trackback from your own site. You can also subscribe to these comments via RSS.

Моля не ползвайте нецензурни изрази! Всеки коментар, в който има линк, ще изчака редактор да го провери за спам - забавя публикуването.

You can use these tags:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

This is a Gravatar-enabled weblog. To get your own globally-recognized-avatar, please register at Gravatar.